Она постояла несколько минут у подножия Маяка, с волнением думая о людях из батареи Логвиненко. Каждый из них, защищая Оренбург, защищал кто свою Ригу, кто свой Будапешт, кто свою Братиславу (под началом фейерверкера был даже один словак), Нет, таких людей невозможно победить!..

Город показался Вере совершенно пустым: на улицах ни единого прохожего, только часовые у дверей губернских учреждений. Подъезжая к центру, она, повинуясь Буланому, свернула, на Чернореченскую площадь — конь великановского ординарца упрямо тянул к дому Хусаинова, где квартировал Михаил Дмитриевич. С опозданием поняв, в чем дело, она сердито подобрала повод, чтобы направить своевольного коня в сторону Неплюевской.

И тут, на перекрестке, Вера увидела в спину Казанцева. Неужели он?.. В мешковатом пальто, которое висело на его привыкших к золотым погонам прямых плечах, он шел к Гостиному двору. Шел мерно, хотя и слышал, конечно, цокот копыт на мостовой. Она рывком осадила Буланого. Поручик затравленно оглянулся.

— Стой, буду стрелять!..

Он метнулся в глухой Дворянский переулок. Она выстрелила из нагана. Но мимо. Он уже скрывался за углом.

Вера послала коня в полевой галоп. Казанцев с полуоборота, не целясь, пальнул в нее из маузера. И тоже промахнулся. Навстречу ему выскочил из ворот углового дома милиционер. Тогда поручик кинулся в подъезд — иного выхода у него не оставалось. Вера спрыгнула на землю.

— Куда? — остановил ее милиционер. — Мы тут сами справимся.

Из переулка выбегали еще двое милиционеров.

Вера стояла на углу большого купеческого дома до тех пор, пока там, на чердаке, не стихла перестрелка. Неужели все-таки, сдался? Или, может, убит? Сдался или убит? Но, во всяком случае, не застрелился: на это ни один каратель не способен.