Это ее новое положение в штабе казалось вдвойне сложным. Правда, все считали машинистку преданным человеком, если сам командующий доверяет ей секретные документы, но она-то знала, что контрразведка следит даже за офицерами. Куда спокойнее в ведомстве Ивановского, да ничего не поделаешь, приходится играть более опасную роль. Только бы выдержали нервы.

Был случай, когда она чуть не выдала себя с головой. В тот день Дутов вернулся из Орска и сразу же пригласил ее к себе. С минуту он молча вышагивал по длинной комнате. Его цепкие, с заметной кривизной, икристые ноги были туго обтянуты голенищами лакированных сапог, на которых позванивали малиновым звоном тонкие серебряные шпоры. Полное лицо расплывалось в самодовольной ухмылке, и выбритые до синевы мясистые щеки не казались уже такими дряблыми.

Наконец он начал диктовать телеграмму сибирскому правительству, выдержанную в высоком, велеречивом слоге. Он расписывал во всех деталях, как взял наконец Орск, окружив со всех сторон конницей и отрезав от последней, Актюбинской, группы большевиков. Как ранним сентябрьским утром он, генерал Дутов, поднялся на Кумакские высоты и долго, в недоумении, смотрел на уездный город. («Точно Наполеон на горе Поклонной», — отметила Вера). Как «большевистский бастион» отбивался изо всех сил, не глядя на то, что земля вокруг была в сплошных воронках, а небо покрылось кучевыми облаками от шрапнели. И как он повел в решительную атаку 15-й ударный казачий полк, при виде которого дрогнули цепи защитников Орска и бросились под огонь, на прорыв кольца...

Он сделал паузу, картинно держа руку на эфесе клинка, и стал чеканить каждое слово:

— В панике отступая по открытому полю, красные батальоны гибли в контратаках, пытаясь прикрыть отход главных сил по Актюбинскому тракту. Мы истребляли их беспощадно. Рубили в одиночку, рубили группами. Орского фронта больше не существует!..

Вдруг он на полуслове круто повернулся к машинистке: