— Кирилл! Хватит дрыхнуть! Идем удить. Шикович в ответ подтянул в шезлонг ноги, повернулся на бок. Но Валентина Андреевна со смехом опрокинула шезлонг, вывалив мужа на землю.

— Иди. Иди. Нечего пузо отращивать. Тащи его, Антон.

…Неподвижная старица словно застыла, остекленела, в зеркале ее с необычайной яркостью отражались такие же неподвижные тучки и дубы. Только у травянистого берега невидимые мушки и водяные жуки вычерчивали на атой глади сложные иероглифы… Рыба легла на дно — ни одного всплеска. Виктор разбил тишину и гладь блесной спиннинга. И сразу вода ожила: разбежались круги, словно разнося сигналы тревоги; из травы вылетела утка, крякнула и упала в заросли; под обрывом что-то всплеснуло — будто бросили большой камень.

— Щука! Папа, видел, какая щука? — азартно закричал Виктор и стал забрасывать туда блесну. Согнувшись, он крутил катушку, и казалось, что удилище протыкает его худой живот насквозь. Шикович предлагал тут и поудить — лень было идти дальше, он обливался потом.

— Эта лужа точно завороженная… браконьерами…. Сколько они вытаскивают рыбы сетями! А я на удочку и спиннинг не взял ни одной малявки, — сказал Ярош. И они двинулись дальше. Один Виктор остался гоняться с блесной за неуловимой щукой.

От реки потянуло влажной свежестью. Пахло дождем. Приближение его всегда сильнее чувствуется у воды. Недаром в народе говорят: реки притягивают дождь. Реки и лес. Но сейчас чудилось, что река сама тянется, поднимается навстречу далекому дождю.

Ярош умел не только любоваться природой, она всегда вызывала в нем стремление постичь ее законы. Шикович, несмотря на свою профессию, не любил на лоне природы заниматься анализом окружающего. В минуты отдыха он как бы выключал ум, давая полную волю чувствам. Очутившись на высоком берегу над кручей, он взмахнул руками, точно собираясь взлететь, жадно вдохнул речную прохладу и от восторга даже закричал: