Хосей сидел на отдалённом бугорке, поджав под себя ноги, и смотрел, казалось, равнодушно и безучастно на это непривычное для него скопище людей. Трудная, тяжелая дума ворочалась в его голове. Воду продают, рыбу в реке продают. Наверно, и землю продавать будут. А на что ты, Хосей, земли купишь? Где твои деньги? Где твои богатства? Не видать тебе, Хосей, земли, не жевать ячменного хлеба. При воспоминании о хлебе у Хосея засосало под ложечкой. Может, без денег земли дадут? Ведь вон её сколько кругом пустой, непаханой...

Ясовей сначала постоял около отца, с любопытством наблюдая за всем происходящим, потом ему это наскучило, и он присоединился к ребятишкам, лепившим около церковной ограды из жухлого снега огромную бабу. Он впервые видел, как из снежных комьев постепенно получалось туловище, голова, руки. Вот так-так! Это, наверно, русский бог. Ненецкие боги из деревянных болвашек, маленькие, тощие и почему-то злые — сколько ни мажь их кровью, сколько ни украшай цветными лоскутками, всё недовольны, не дают удачи в охоте, в рыбной ловле, насылают на ненцев голод, хворобу, разные несчастья. У русских бог, видно, добрый, ишь какой толстый! И черные угли глаз такие зоркие, всё, поди, видят. И его, Ясовея, видят. А что если попросить этого снежного бога, чтобы он помог отцу получить землю? Тогда не придется ходить по дворам за кусочками, будет своя пища, свой дом, хорошо бы такой же, как у печорского богача Саулова...

Ясовей снял с потрепанной своей малицы ремень, украшенный медными бляшками и резными костяными фигурками — единственное украшение, которым немало гордилась его ребяческая душа — и с серьезным видом направился к неуклюжему снежному истукану, повесил на его шею ремень, сел напротив прямо в размешанную грязь и начал шептать молитвы.

— Ты, снежный бог, очень хороший и толстый, у тебя силы много и тебе, я думаю, ничего не стоит помочь моему отцу получить землю. Скажи людям, чтобы они дали нам земли, сам видишь, какой я худой — есть нечего и мне, и матери, и отцу — все мы голодаем. Пусть дадут нам земли, на которой, говорят, растут ярушники...