Василий Иванович обвел глазами комнату, в которой был два года назад, заметив, что на полу появился новый ковер. Блестели гладкой полировкой сервант и книжная стенка. На столе, покрытом белой накрахмаленной скатертью, стояли хрустальные рюмки, фужеры.

— Телевизор работает? — спросил, указывая на «Рубин» последнего выпуска. — А мои парни вечно экспериментируют: то над антенной, то над переключателями…

— Не озорные ребята?

— Да нет. Живем дружно.

— Как на работе?

— Вроде бы всё в порядке. Скоро в командировку поеду: мой проект утвердили, будем внедрять установку.

Анюта в светло-сером («под цвет глаз», — отметил про себя Василий Иванович) переднике вошла в комнату. На ходу поправляя прическу, сказала:

— У меня всё готово. Октябрина должна прийти минут через десять. Пока давайте накрывать стол.

Октябрина — давняя подруга Анюты. Василий Иванович раньше с ней не встречался, но по рассказам знал, что Октябрина тоже была радисткой, училась в школе вместе с Анютой. Военная судьба развела их, и вот недавно, после многолетней разлуки, подруги случайно встретились вновь, в трамвае.

Подумал: «Ольга училась в той же школе радистов…»

Василий Иванович взялся помогать хозяевам. Не успели расставить закуски на столе — раздался звонок в передней. Октябрина пришла точно в назначенное время. Василию Ивановичу она понравилась сразу: невысокая, складная, темноволосая, в черном костюме с белой блузкой. «Очень эффектная! — отметил Василий Иванович. — Наверное, после выступления».

Октябрина работала в цирке дрессировщицей.

Может быть, потому, что Василий Иванович, по натуре человек сдержанный, был молчалив, хотя слушал всех со вниманием, разговор за столом поначалу не ладился. Чувствовалась натянутость. И от этого всем было неловко. Чтобы как-то разрядить атмосферу, немного уже захмелевший Борис Николаевич обратился к женщинам, назвав их по старой военной привычке: