Равномерно гудели моторы, журчали грунтовые воды. На плечо Дубынину капало с потолка клети, но отодвинуться было некуда.

— Все же много под землей водички, — пробормотал кто-то рядом.

— Каждые сутки по пятьсот кубов на поверхность откачиваем, — раздалось в ответ.

Дубынин узнал по голосу директора рудника Громадского, сказал ему:

— Хорошо бы, Вениамин Иванович, рассказать гостям про историю с бетонированием стоков.

— И о трапах бы тоже, — подхватил чей-то незнакомый голос.

— О большегрузных вагонах…

— О доставке взрывчатки…

— О телефонизации…

— Может, тогда и о подземных туалетах заодно? — со смешком отозвался Громадский.

Дубынин сказал в раздумье:

— А знаете, Вениамин Иванович, все новшества, эти и многие другие, представляются нам, каждое в отдельности, вроде бы мелочами, но ведь получается по закону диалектики: количество перешло в качество, условия работы в шахте стали совершенно иными, и это, в известной мере, открыло дорогу новой технологии.

— Пожалуй, — согласился Громадский. — Только мы же для гостей другую программу наметили.

— Программа не догма, — вмешался Сергей Васильевич Богодяш, представлявший в комиссии горняцкий коллектив Горы Благодати. — Показывайте нам все, чем не грех похвалиться, а изъяны мы и сами увидим.

Клеть начала плавно тормозить и, наконец, остановилась напротив ярко освещенного, уходящего вдаль туннеля с высокими бетонными сводами, с бетонированными тротуарами, с рельсовой колеей между ними. Всякий раз, вступая под эти своды, Дубынин горделиво говорил себе: «Чем не метро?». И сейчас ему было приятно услышать, как Богодяш произнес уважительно:

— Добрый штрек, ничего не скажешь!

Громадский прошел вперед, жестом пригласив за гобою всю группу.

— Тут Николай Григорьевич про стоки грунтовых вод вспомнил: вот один из таких стоков.