– Да нет, папа, – запротестовала Вера.

– Подожди! – настойчиво перебил ее отец. – Я хочу сказать, что тщеславие твое, как и всякий порок у человека, может привести тебя к ошибкам, к полному краху в жизни. Вот ты часто говоришь о Стасе. Но она не подруга тебе. У вас нет ничего общего, ты просто снисходишь до нее. У тебя, Вера, нет ни подруг, ни товарищей. Это плохо. Отсюда я делаю вывод, что из-за твоего тщеславия в школе тебя не любят. Не спорю, ты хорошая общественница и деловая связь с товарищами у тебя прекрасная. Но этого мало, должны быть еще душевные отношения с избранными тобою. Обязательно, Вера, иначе жить скучно будет!

Трофим Калинович надел китель, привычным взмахом руки застегнул его на все пуговицы и снова посмотрел на часы. Видимо, он торопился, но разговор этот с дочерью считал неотложным и важным.

– Дальше, – генерал строго указал пальцем в пространство, – ты, кажется, твердо остановилась на своей будущей специальности. Тебя интересует театр: режиссура, репертуар, история искусства. Чудесная специальность, интересная, нужная и, я бы сказал, редкая. Но если ты не поборешь своего порока, не будет души в твоей работе. Будет она холодной и обреченной на неудачу. Помни это. И так решительно во всем, Вера.

Генерал подошел к дочери, погладил ее пылающие щеки, склоненную голову и сказал уже ласково:

– Подумай и переделай себя. Сила воли у тебя есть, и это даже интересно – переделывать себя. – Он наклонился, поцеловал ее голову в пробор. – Ну, я пошел…

Переделать себя? Как легко это сказать и как трудно это сделать в шестнадцать лет. Трудно, но не невозможно, важно только захотеть и сосредоточить на этом и мысли и желания.

Глава шестая

Стася всегда немного робела в доме Сверчковых. Весь уклад жизни генеральской семьи был ей странен и чужд, а сам генерал, Оксана Тарасовна и даже маленький Володька, говорящий языком взрослого, вызывали в ней чувство необычайного уважения, смешанного с каким-то тайным страхом.