Может, кто и скажет, что мужчине следует искать вдохновенных полетов, горенья и радости в труде, только в труде. Но ведь труд бывает разный, да и люди тоже. Не все личности творческие, не все одержимы работой, видят в ней счастье и праздник. Он, Георгий Остудников, обыкновенный работник — честный, добросовестный, знающий. Но без взлетов. Да как и куда летать? Во-первых, потолок низок, во-вторых, найдется достаточно желающих взнуздать летателя, оседлать, сесть на спину — соавтором, руководителем, он это видел не раз за свою жизнь. Или просто накинут аркан — «я не летаю и ты не летай».
А без огня, без полета что за жизнь? Монотонные будни. Утомительная одинаковость домов, дней, кварталов, приливов-отливов толпы, речей, звуков, поступков. Унисон. Тоска.
В этой жизни Аля была его праздником. Да, да — его солнцем, садом, его радостью. Он не боится красивых слов — это правда. Два года Георгий Николаевич ездил в отпуск вместе с Алей. Тайно. Обманывал Лелю. Обманывать было гадко, он мучился. Придумал себе болезнь, вернее, возвел свой радикулит в ранг тяжелой болезни.
Уезжал лечиться на Юг, будто бы в санаторий или по курсовке. Поселялись они с Алей неподалеку от курорта, где поглуше, а раз в неделю он ездил в санаторий — опустить письмо, получить вести из дома. Оба тяжко переживали этот день: Аля ревновала, он презирал себя, мрачнел. Потом, жалея друг друга, забывали все, — счастье их было так коротко.
Георгий Николаевич застонал в тоске, вспомнив их с Алей южные солнечные месяцы.
Этим летом поехать с Алей не удалось. Жена, Леля, объявила с неожиданной твердостью о своем решении ехать с ним. Никакие его доводы — жарко, лиманы — унылое место, скучно, весь день в процедурах — Лелю поколебать не могли. Когда он сообщил Але, что вынужден поехать с женой, Аля расплакалась, потом стала упрекать: один только месяц в году, это так мало, она никогда не жалуется, терпит свое двусмысленное положение ради одного месяца счастья, а он не может отстоять даже такой малости! От упреков она разгорячилась, раскричалась и обещала в этот несчастный отпуск непременно ему изменить — назло, пусть так и знает — назло!