Как быть? Что делать? Рубить, рвать там или тут — все больно, все по живому.

«Черт побери ее, эту моногамию, — думал в растерянности Георгий Николаевич, расставшись в тот вечер с Алей. — Мы так привержены к Востоку, принадлежим ему наполовину, так почему не заимствовать восточный институт брака? Признание полигамии только узаконило бы существующее. Все равно сплошные разводы, измены…» Георгий Николаевич вдруг представил себе: Леля и Аля вместе с ним, в одном доме, в одной квартире. Он передернулся — страшно, противно… Сказал себе: «Вот что значит зайти в тупик — становишься идиотом».

Еще раз попытался Георгий Николаевич отговорить Лелю, убедить не ехать с ним. Надо хоть раз в году расставаться, говорил он, хоть месяц пожить врозь, в одиночку, она сама же смеялась над супругами, которые всегда и всюду ходят и ездят вместе, нервы его устали, наконец он удивлен, разве она не поедет в этом году к маме под Киев, как всегда: бабушка так ждет встречи с внуками.

На все это Леля ответила просто: «Я знаю, у тебя есть другая женщина». От неожиданности Георгий Николаевич оцепенел, даже не стал возражать. Скажи Леля сейчас: «Выбирай, с кем же ты хочешь быть, решай и кончай эту двойную жизнь», — она, вероятно, одержала бы скорую победу. Может, перестрадав, он потом радовался бы исходу. Но Леле пришли на ум совсем другие слова, и, отказавшись от благородного пути, она пошла вытоптанной тропой: стала угрожать разоблачениями на работе, общественным мнением, месткомом, парткомом, и прочее, и прочее. Пустила в ход весь мещанский набор, заготовленный для реставрации треснувшего семейного очага.