— Бабушка, надо же йодом помазать или это… жгут наложить!

— Пустяки, — сказала невозмутимо Бабоныка. — До свадьбы заживет, ха-ха-ха! Кто бы подумал, что во мне еще столько крови!

Тогда Аня бросилась звонить в «Скорую помощь»:

— Скорее! Приезжайте скорее — она руку поранила, моя бабушка Матильда! Как поранила? Ну, когда зеркало разбивала! Зачем разбивала? Чтобы не врало, говорит! Только вы скорее, пожалуйста! А то вдруг она умрет от потери крови.

Но когда приехала «скорая помощь», кровь уже не шла, и Бабоныка удивилась:

— Зачем вы приехали? Вы же видите — рана у меня не кровоточит. Кто здесь все перевернул? Это я! Не верите? Вот смотрите!

И она бодро передвинула шкаф.

— Бабенька, кровь же пойдет! — только ахнула Аня.

— О, вы очень сильная! — сказала врач, не показывая своего удивления. — Но мы вас должны взять для обследования.

— Ой, не берите! — всплеснула руками Аня. — Вы, наверное, решили, что она сумасшедшая, а она просто сильная и веселая.

— Разве снова стать молодой — это значит сойти с ума? — удивилась Бабоныка. — А впрочем, я, пожалуй, поеду с вами, мне это даже как-то любопытно.

И, послав Ане воздушный поцелуй, она отправилась с ними.

После ее ухода Аня долго плакала. Конечно, то, что устраивала в последние дни бабушка Матильда, было странно. Но, с другой стороны, она совершенно не путала слова и не жеманничала последнее время.

На следующий день Аня отправилась проведать Бабоныку. Та спустилась к ней хоть и в больничном халате, но довольная и улыбающаяся.

— Давно уже, — сказала она, — мне не с кем было так по душам поговорить, как со здешним врачом. Ты — хорошая девочка, Анюня, я не могу обижаться, но у тебя всегда свои дела, тебе некогда. А если некому рассказать о прожитой тобою жизни, то иногда сомневаешься, стоило ли вообще жить.

— Я думаю, бабенька, тебя скоро выпишут.