— Она, Александр Александрович, у меня отросла на окопах.

— А-а, уморил! — веселился Александр Александрович. — Нет, ты только посмотри! — обернулся он к помощнику.

И помощник тоже засмеялся, но столько глядя на бороду, сколько заражаясь его смехом.

— Кулак! — заключил Александр Александрович. — Нет, ты взгляни, — поискал он глазами помощника. Но тут же погасил улыбку. — Не хватает еще торчащего из-под полы обреза. Не годится, — решительно сказал Александр Александрович. — Ты должен при случае раствориться в толпе, кануть, а тебя по одной бороде найдут. Кстати, не грех и поучиться. Знаешь, кого они бургомистром прочат? — И сам же ответил: — Виккерпу. Изволь анкету. — Он взял со стола, поднес к глазам лист бумаги: — Из колонистов. Работал в мехторге бухгалтером. Член месткома. Наша разведка поздно нащупала, и он успел уйти в какую-то скважину.

С брезгливостью он положил на стол и отодвинул от себя лист бумаги.

— Все нечистое повылезет сейчас. Запоминай, Павел. И врагов запоминай, и промахи нашего воспитания. — На секунду прикрыв веки, он круто изменил направление разговора: — Так вот, нужно еще раз обдумать детали. Тут необходимо внести поправки. Садись. Если допустить, что связь между пятерками неизменно осуществляется одними и теми же людьми, то в случае провала одного это может повлечь за собой… — И он стал излагать смысл поправок: — В то время как, вынув одно звено из цепи, можно лишь временно прервать цепь в этом месте, — потянув за одно звено, легко вытащить все остальные. При всей испытанности оставляемых для связи товарищей, которые стоят выше подозрений, нельзя поручиться за то, что враг окажется менее предусмотрительным. Вообще ничего нет опаснее полагаться на глупость врага. В конце концов и самого опытного человека может подвести случайность. Кому-нибудь из товарищей, возможно, воочию придется познакомиться с нравами гестапо. — Заметив тень, скользнувшую при этих словах по лицу Павла, он сердито сказал: — Я вовсе не собираюсь стращать.