Вскоре в Челябинске состоялось второе совещание, на котором был разработан общий план контрреволюционного мятежа. Генерал Гайда и эсер Фомин отправили чехословацким частям и тайным боевым белогвардейским дружинам зашифрованный телеграфный приказ о немедленном выступлении.

Первым пал Челябинск. Спровоцированный англо-французскими империалистами мятеж обманутых чехов начался.

В Кургане еще не было ничего известно. Чехи продолжали свободно ходить по городу, не привлекая к себе особого внимания. Враги лихорадочно готовились нанести предательский удар Совдепу. В советские учреждения пролезали замаскировавшиеся царские офицеры, меньшевики и эсеры; они создавали полулегальные белогвардейские организации, наподобие «Комитета эвакуированных с фронта больных и раненых воинов», вели бешеную антисоветскую агитацию, распускали ложные слухи, пытались нарушить работу железной дороги и промышленных предприятий.

В Совдеп стали поступать жалобы деповских рабочих на грубый произвол Грабчика: незаконные аресты и обыски в домах коммунистов и советских работников, изъятие оружия у красногвардейцев-железнодорожников, пьяные дебоши. Поговаривали, что с Грабчиком тайно установили связь доверенные лица купца Балакшина и других курганских богатеев.

Осмелели, начали поднимать голову все, кто был в обиде на новую власть: фабриканты и заводчики, чьи предприятия стали народным достоянием; старые чиновники, лишившиеся теплых местечек; меньшевики и эсеры, ушедшие в подполье; офицеры, перекрасившиеся под фронтовиков.

Стремительно надвигались грозные события...

Совдеп принял ответные меры. По деревням разъехались рабочие агитаторы со специальным воззванием городского комитета партии и Совдепа об организаций боевых крестьянских дружин.

В городе охрану несли бойцы немногочисленного отряда Красной Армии и рабочие-красногвардейцы.

Обстановка складывалась явно не в пользу чехов, и они предложили созвать «мирную конференцию». Совдеп дал согласие.