Учиться я любил… Вообще дураков не жалую.

Спасибо тебе, Владя, за твои добрые, веселые письма. Я тебя, Владъка, очень люблю, почти как свою маму, а ее я люблю больше всех на свете. Пиши о себе. Не тяжело ли работать на заводе? Все-таки девушка… Конечно, завод приборостроения — это очень интересно. В наш век науки без таинственных и умных приборов далеко не уйдешь.

Встречаешь ли наших студентов? Как их успехи? Как поживают Алик, Миша Дорохов? Не пишут, черти, должно быть, слишком заняты.

Как живет Геленка? Она хоть и пишет, но только о своей музыке. Пожалуйста, не оставляй ее: я всегда боюсь за Гелю… Уж очень она незащищенная какая-то в жизни. Будь при ней на всякий случай.

Всего доброго, привет всем нашим ребятам. Спасибо, что не забываешь мою маму. Она тебя очень любит.

Даниил Добин.

Р.S. Вчера читал в кают-компании «Ученика дьявола» Шоу — сначала по книге, потом наизусть. Слушали все свободные от вахты. Пришел и капитан. Как присел на свободный стул у двери, так и просидел до конца пьесы. Даже курить забыл.

Твой Даниил.

Глава первая

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ НЕСОВМЕСТИМОСТЬ ПАПЫ И МАМЫ

Едва мы окончили школу, жизнь обрушила на нас ураган информации — вопросов, мыслей, чувств. И никуда не денешься. Некоторые сразу заблудились. Сколько мы наделали ошибок! Сгоряча, по неведению или по глупости. Среди ошибок необратимых было даже преступление, которое мы не сумели предотвратить. А цена этим ошибкам — человеческая жизнь.

Мне кажется, то, что произошло со мной и моими друзьями после окончания школы, очень важно. Обо всем этом я и хочу написать. Не знаю только, что у меня выйдет. Я же не писатель, я только Владя Гусева, московская девчонка, которая вызывает у людей самые противоречивые суждения. Одни говорят, что я очень умная и развитая, только немного чудачка, другие (в том числе моя родная мать) — что я легкомысленна, безответственна, склонна к пустым фантазированиям и, наконец, настолько глупа, что становится страшно, как я буду жить на белом свете.