Даже бывалый Лешка слегка опешил при виде громадного зала. Сидели парочки, дымя сигаретами. Кое-где гудели от первоначального возбуждения голоса посетителей.

— К вам можно? — бодро спросил Лешка, остановившись у крайнего столика. Двое неопределенного возраста посетителей многозначительно переглянулись.

— Па-жалуста! Сколько угодно! Один даже сходил за пятым стулом:

— Шубин! Меню папаше! Быстренько!

На столе стояло три бутылки пива и какая-то закуска. Двое продолжали разговор:

— …Я ему говорю, ты салака против меня, так? Ты, говорю, Стаса еще не знаешь. Я, говорю, я тебе, Стас, я не какой-нибудь фраер, так?

Стас бил себя в грудь кулаком, Шубин слушал. Тем временем Лешка с видом знатока читал меню:

— Осетрина заливная — ноль пятьдесят три, солянка сборная — ноль девяносто, шаш… Шашлык из свинины, хм… ром… ромштекс! Ромштекс будем?

Егорович был ошеломлен окружающим блеском.

— Цыплята таба… — читал Лешка. — Табака… два двадцать восемь, ничего себе! Надо бы попробовать.

— Нет, мне дак лучше без табаку, — очнулся Егорович. — Суп-то есть?

Супу никакого не оказалось, и все сошлись на окрошке.

— Ну а как насчет этого… горючего? — спросил Лешка.

— Не надо! — сказал Николай Иванович. — С ночлегом еще дело не сделано.

— Ладно уж. По сто можно.

В это время Стас обернулся к Егоровичу:

— Ну что, дед, как она, жизнь? Ничего?

— Да ведь что… Добро, ладно…

Девушка! На минуточку, подозвал Стас официантку — Портвейн и счет сразу. Лешка тоже быстро сориентировался.

— Девушка! Значит, так… коньяк пять звездочек есть?

— Коньяку нет, есть перцовая.

— Тогда перцовой.

— Сколько^ Кушать что будем? — Она так же, как продавщица, глядела куда-то поверх голов.

— Значит, так. Перцовой триста.