— Дан… дантист, — прочитал Николай Иванович. — Вот, эти ворота.

— Он и есть, — подтвердил Егорович. — Защитник. Оне в суде супротив прокурора выступают.

— Ведь за это дело денег, поди, сдерут… Денег-то у нас мало осталось.

— Советы и разъяснения должны бесплатно давать, я в газете читал. Скажем: так и так, помогите Олешку найти, мы не виноваты. Ни в чем.

— Иди, Егорович, ты.

— Нет, Николай Иванович, тебе сподручнее… Бригадир, член правления.

— Ты старик, может, тебя-то больше послушают… Егорович почесал затылок:

— Ну, это… Ты не ходи никуда с этого места. Жди. Набравшись смелости, он одернул рубаху и открыл дверь.

Дантист был человек весьма общительный. Он любезно встретил Егоровича в прихожей и пригласил в чистый, со множеством каких-то непонятных приборов кабинет.

— Прашу садиться, любезный, прашу садиться! Из деревни, по всей вероятности? Очень харашо! Ну как нынче виды на урожай?

— Да виды… оно еще какие особо виды! — Егорович начал осваиваться. — Только недавно картошку посадили.

— Очень харашо, очень харашо! Уважаю простых людей, уважаю. Чем могу быть полезным? Я вас слушаю.

— Так ведь… Это… товарищ защитник, я к вам насчет помощи.

— Благодарю вас, любезный, за комплимент в мой адрес, благодарю. Действительно, хороший дантист всегда — защитник. Да, да, вы харашо сказали! Дорогой мой, еще в Древней Греции… Сюда, пожалуйста. Так, аткройте ваш ротик, так. Еще в Древней Греции…

— Мы, значит, это, проголодались… А какой тут обед, ежели…

— Понимаю вас, дорогой мой, зубы нужны человеку, и не только в молодости.

— Да еще какие и зубы-то! Оне, значит, не разговаривают. Схватили.

— Так, так, понимаю вас, дорогой мой, понимаю. Так продолжайте, я вас слушаю.

— Схватили в коридоре, а мы, значит, не знаем, что и делать.

— Понятно, понятно, сквозняк и простуда в таком возрасте значительно снижает сопротивляемость.