— Вы как, ребята, сами будете бороновать, али как? А то я забороню, лошадей-то уже я напоил и овес давал.

Липатов рукавом вытер вспотевшее лицо и, вскочив, вышел из дровяника на двор.

— Лошади как? — спросил он у Игната.

— Я те говорю — все готово, накормлены и напоены.

— Хомутай кривого. Илью разбужу, с ним поедешь.

Уже на Агафоновом поле Липатов вспомнил, что Шерстеников наказывал ему про комсомол. «А ведь поставит, чертяка», — смотря на вертушку земли на сошнике, подумал он про ячейку и угрозы Шерстеникова.

— Агафон! — крикнул Липатов сидевшему на меже Агафону. — Айда-ка сюда! Как, слышь, у вас тут насчет... это... комсомолу? Есть?

Агафон захлопал глазами, не понимая.

— Не знаю, вроде нету.

— А ты узнай у молодых у кого-нибудь.

Скоро Агафон привел целую ватагу ребят и девок. Они лузгали семечки, плевались во все стороны шелухой и весело шныряли взглядами по высокой и грузной фигуре Липатова. Парни были в чистых цветных рубашках и хотя некоторые босиком, но все в галстуках, сшитых из сатина или из девичьих лент.

— Вот, выбирай из них, — представил ватагу Агафон, — а я давай попашу.

— Ну, здравствуйте, — подошел к ним Липатов.

И парни и девушки потянулись к нему поздороваться за руку.

— Кто комсомольцы-то из вас?

Ребята начали переглядываться, как будто искали среди себя, которые же из них комсомольцы-то.

— Федюшка Агаськин комсомолец, — сказала одна девушка.

— Ври! Трепется он, никакой он не комсомолец.

— Он сказывал.

— Мало ли!..

— Нету у нас комсомольцев, — решили они.

— Во всей деревне никого нет? — удивился Липатов. — Может, у вас коммунисты есть, партийные?

— Не-э, у нас нету. В Плашкиной есть, версты четыре отсюда.

— Как же вы это так без комсомола живете?