— Нам самим охота комсомол заиметь, да вот нету. У всех есть, а у нас нету.

— В других деревнях спектакли ставят, — пожаловалась девушка.

— А у нас на огородах воруют да девок щупают, — подмигнул один.

— У, дурак! Сам всегда первый.

— Вот я и говорю.

— Ну, а кто же из вас пошел бы в комсомол? — спросил Липатов.

— Все бы пошли...

— Всех нельзя. Кулаков, попов, пьяниц в комсомол не берут.

— Поп-то и сам не пойдет.

— А может, который и вздумает! — пошутил кто-то.

— Да и нет их у нас, ни попов, ни кулаков.

— Кулаки-то есть, нечего тут, — сказал один, покосившись на говорившего.

— Откуда они есть? Кто это такие? — угрожающе нахмурился один в синей рубахе с желтым галстуком.

— Хоть бы и ты.

Парень с желтым галстуком посинел.

— Я?! Твою мать... Н-на! — парень развернулся и ударил сказавшего по носу. Девки, взвизгнув, сыпанули в сторону, а ребята сцепились, как волчата, начали лупить друг друга, не разбирая чем и по кому.

— Бью-ут!..

— Бей их!..

— А-а! — взвыл кто-то в середке.

Один парень лет пятнадцати, — его стукнули по затылку, — сунулся Липатову в ноги и заревел, горько обиженный. Липатов, смотревший на драку очумело, очнулся и, спохватившись, кинулся разнимать. Ему один дурень кулаком сунул в подбородок, кто-то стукнул по голове. Липатов вошел в раж и так начал швырять их, что скоро одни бросились наутек, а другие, потирая носы, смотрели на него со страхом и в то же время с восторженным уважением.

По полю от Игнатовой пашни бежал Илья и, размахивая огромной дубиной, кричал: «Держи-ись, Липатыч, дер-жи-ись!».

— Чижелая у тебя рука, — подошел к Липатову один парень.

Все еще тяжело дышавший, Липатов взглянул на него и улыбнулся.

— Что?! — подбежал Илья. — Напали, что ли? Который? — Он все еще воинственно держал дубину, готовый ринуться на кого придется.