— Все уже, — сказал ему Липатов, — кончено.

— Кого побили?

— Пары две фонарей поставили.

Илья презрительно мыкнул и бросил палку в сторону.

— А крику подняли на целый полк. Людей только булгачут.

Он повернулся и недовольно зашагал обратно.

Девушки опять подошли и, как ни в чем не бывало, залузгали семечки, весело поплевывая.

— Айда на улицу! — пригласила Липатова одна. — Мы сейчас с гармошкой придем.

— Нет, в другой раз.

Липатов вернулся к Агафону и, взяв у него плуг, пошел бороздою.

«Книжки-то теперь как же? Кому? — подумал Липатов. — Анке, — решил он, — Анке Ерепениной, Игнатовой дочери. Батрачка, и все такое. С нее и начнем».

Когда у Агафона заложили последний складок, приехал с бороной Илья.

— Надо кончать, Липатыч, кони заморились.

— Агафону засеем, тогда и кончим.

— Завтра бы кончили, — Илья ковырял комочек слежалой земли, стараясь сделать в нем дырку. — На улицу бы сходили.

— Завтра в эскадрон надо. Занятия!..

Илья хлопнул палкой, и комок разлетелся, ширкнув по сапогу брызнувшим песком.

— Не дури. Борони ступай Агафону-то, — крикнул Липатов.

Ковалев повернулся круто и, звонко постегивая палкой по сапогу, ушел к лошади.

— Н-но, сволочь пархатая! Как вот дам, дык... — услышал Липатов Илью.

«Дурит парень», — подумал он.

Кончили часов в девять вечера. Ехать в эскадрон на уставших лошадях нечего было и думать. Убрав лошадей и напившись чаю, красноармейцы завалились спать, решив выехать пораньше утром.

Истомленные и сами, они скоро задремали. Одинокий вечерний комар пел тихо, в тон гуду исходившихся ног. В раструб двери дровяника ползла большебрюхая серая туча, она бесшумно влезла в дровяник и расплылась в нем. Со двора доносились глубокие вздохи засыпающих лошадей, далеко на улице вскрикивали и всхохатывали девчата. Густая туча подхватила Липатова, тихо и плавно понесла куда-то ввысь. И уже оттуда Липатов неясно услышал, как завозился Илья, звякнул шпорами взятых из изголовья сапог и сполз куда-то назад. «Ушел все-таки, — мелькнуло в сознании Липатова. — Наблудит... чего-нибудь... К девкам...» — подумал он еще раз, хотел подняться, но не мог...