– Купите фломастеры, – подсказала она в числе прочего. – Малышка обожает рисовать.

Бартельми купил целых три набора. На нервной почве он всегда становился расточительным.

В девять часов зазвонил телефон, и Барт украдкой скрестил пальцы. Вдруг, на его счастье, кто-то из детей подцепил грипп?

– Барт? Че се'нь дел'шь?

Бартельми онемел.

– Але, Барт!

– Да-да, привет, Лео! А ты вроде собирался съездить поздравить родителей с Новым годом?

– Че я там н'в'дел. Ну т'к?

– Ну, я… ну… – растерялся Барт, безуспешно ища вдохновение в шпаргалке Бенедикт.

– Ждешь к'го? – в голосе Лео уже звучало подозрение.

– Нет-нет, – успокоил его Бартельми.

Плюс ко всему его угораздило связаться с ревнивцем. Этого социальная сотрудница, дура такая, в программе не предусмотрела.

– Т'к я п'двалю? – настаивал Лео, в голосе которого появились угрожающие нотки.

– Да, конечно. После обе…

Барт совсем растерялся. Придется как-то вклинить Лео между «Макдональдсом» и Уолтом Диснеем. А ребят куда же тогда?

– Мрак, – сказал он своему телефону, вешая трубку. – Полный мрак.

Как человеку легковозбудимому, Барту не много было надо, чтобы сбросить напряжение. Он решил, что небольшая пробежка поможет. Часок попотеть – показалось ему наилучшим выходом. Когда он вернулся, весь взмокший, несмотря на январь, они уже стояли у дверей с этой заразой, социальной сотрудницей. Все трое, полный комплект: блондиночка, которая сейчас полезет целоваться, несмеяна с этими своими ушами, которых уже достаточно, чтобы осрамить его на весь квартал, и заморыш со взглядом как рентген. Вот радость-то.

– Уже десять? – осведомился Барт, словно его пытались заставить работать сверхурочно.

– Без пяти, – ответила Бенедикт, взглянув на часы. – Мы как раз собирались войти.