Причем орал попугай противным голосом такие вещи, что и тупой сёгун заподозрил неладное: «А ну, наддай! Жарь, не зевай! Еще! Еще!! Да, да, да!!! Ох, как хорошо!» Сама же распутница спала, разметавшись, лицо горит, а губы – ну просто искусаны! Янь Линю большого труда стоило не зарубить жену прямо во сне!

Понял сёгун, что опять надула его жена, сыграла на его жажде власти! И что развлекалась она, видать, не впервой, пронюхала на этот раз о слежке и разыграла весь спектакль, который он смотрел, развесив уши, вместо того, чтобы поотрубать им все «фонарики» вместе с древками, на которых они болтались!

Выходит, вся игра была затеяна, чтоб обмануть его, супруга, усыпив бдительность и отвести гнев, которого достойны были тайные встречи жены сразу с дюжиной мужчин под покровом темноты. «Дурак, – стукнул он себя по лбу, – тебя зачаровали слова жены, в которых она высказала свою просьбу и заботу о тебе, забытом императором сёгуне! Ты возжаждал славы и забыл о своем долге – блюсти целомудрие твоей жены!» Так безжалостно казнил себя обманутый сёгун.

Надо сказать, что Янь Лин был как раз из тех мужчин, кто готов заплатить за свое продвижение по службе даже честью жены! Просто утром он иначе взглянул на игру, которую подсмотрел, особенно при свете утра его разочаровал конец игры: в том, что ему удалось увидеть, продвижением и не пахло! А Золотая Рыбка оказалась, помимо всего, птичкой, от которой толка никакого. Тем более при дворе императора. Ох, люди! Как вы поздно вспоминаете о справедливости!

Убивался-то наш вельможа, лишь поняв, каким выглядит глупцом! Согласитесь, он справедливо засомневался, когда спросил ночную тьму: что может сделать глупая птица для продвижения при императорском дворе? Одновременно он был ревнивым человеком, готовым, если выгода оказывалась упущенной, убить неверную супругу недрогнувшей рукой.