Иосиф заметно напрягся, припоминая цитату. Хоть и мирянин, Писание он знал как никто другой.

— Про Сару я ничего не помню.

— Мне кажется, никакое это не пророчество, — не сдавался я. — Там про аспида говорится, а это совершенно точно не он. Я бы сказал, что это кобра, и она откусит Джошу задницу, если ты, Иосиф, сейчас же не свернешь ей шею. — Хорош я был бы, если б не попытался.

— Можно, я ее себе оставлю? — попросил Джошуа.

Но к Иосифу уже вернулось самообладание. Очевидно, как только свыкнешься с тем, что твоя жена переспала с Господом, чрезвычайные происшествия выглядят простой банальностью.

— Отведи ее туда, где взял, Джошуа, пророчество уже сбылось.

— Но я хочу, чтобы она у нас осталась.

— Нет, Джошуа.

— Ты не господин мне.

Подозреваю, Иосиф такое слышал уже не раз.

— Это запросто, — ответил он. — Пожалуйста, отнеси Сару туда, откуда ты ее взял.

Джошуа стрелой вылетел из дома, следом за ним — змея. Мы с Иосифом старались держаться от них подальше.

— И сделай так, чтобы никто не заметил, — посоветовал Иосиф. — Вас не поймут.

Конечно, он был прав. На краю деревни нам попалась компания мальчишек постарше, где заводилой был Иаакан, сын фарисея Иебана. Они не поняли.

В Назарете жила, наверное, дюжина фарисеев: все ученые, наставники рабочего люда, время они проводили, по преимуществу, в синагоге, где обсуждали Закон. Их нанимали судьями и писцами, а потому среди селян они пользовались большим авторитетом. Таким большим, что римляне часто брали их своими глашатаями, когда нашему народу требовалось что-нибудь объявить. Где влияние — там и власть, а дальше и до злоупотреблений рукой подать. Иаакан был единственным сыном фарисея. Лишь на пару лет старше нас с Джошуа, но в изучении жестокости продвинулся очень далеко. Если и можно злорадствовать, что кто-то из твоих знакомых уже две тысячи лет покойник, то Иаакан — один из таких. Пусть его сало вечно шипит в огне преисподней!