– Годится! – обрадовался он.

– Тошнит уже от этих анекдотов. – сказал я. – Ну ладно, слушай…

Плывет матрос на плотике. Вдруг налетает огромный лайнер. Плотик вдребезги. Матрос хватается за бревно. На палубу выходит старший помощник. В белом кителе, с золотым крабом.

Витя сдавленно хихикнул и повторил шепотом:

– С крабом!..

– Честь по чести. Матрос кричит: "Шпрехен зи дойч?!" Помощник не понимает. Матрос: "Парле ву франсе?!" Один черт. Матрос перебирает еще двадцать языков. Наконец орет: "Ду ю спик инглиш?!" Старший помощник отвечает: "Йес! Йес!" Матрос ему: "Вот я и говорю, на черта ж вы мой плотик переехали?!"

Витя захохотал.

Костер совсем догорел. Угли мерцали. Над лесом показалось желтое зарево. Выползала луна.

– А еще? – сказал Витя, досмеявшись.

– Все. Надо спать идти.

– Ну еще оди-и-ин, – простонал он. – Один только! А?

– Ты чего? – злобно спросил я. – Сдурел?!

– Ну один расскажи – и все!

Я посмотрел на него в упор. Было темно, и я почти ничего не увидел – так, белая блямба лица.

Он был просто невыносим. Сначала испортил нам пинг-понг. Играли на вылет, поэтому кто еще хотел, мог играть только с Витей. А с ним играть было невозможно. Два нормально играющих человека производят шариком именно такие звуки: пинг! – на одной стороне стола, понг! – на другой. И опять: пинг! И тут же: понг! Болельщики сидят по сторонам, ожидая своей очереди, лузгают семечки и вертят головами: туда-сюда, туда-сюда. Чем дольше, тем лучше, потому что смысл пинг-понга (в отличие от настольного тенниса) заключается в том, чтобы продлить удовольствие. Пинг-понг. Пенг-панг. Пунг-пинг. Упал.

Чья подача?

А Витя что? А Витя взял ракетку и сделал так: фью! Потом с другой стороны: фью! Потом быстро-быстро попрыгал на одном месте, как резиновый заяц: брым-брым-брым-брым! Потом спросил: "Ну что, погнали?"