Пётр Алексеевич захохотал:
— Вот тебе крокодилы!
— Енто Занзибал будет, — пояснили казаки. — Кусачий, анафема! А тот другой потише. Ганнибалом звать. За всю дорогу никого, значить, не кусанул.
ГЛАВА 2
ДИПЛОМАТИЯ
Вот так и появились братья арапы Пушкины в Санкт-Петербурге при дворе русского царя Петра Алексеевича.
Уже вскоре они изъяснялись по-русски и по-французски. Бегло считали до ста.
Пётр Алексеевич души в них не чаял. А князь Меншиков не мог простить Занзибалу укушенного пальца и ждал удобного случая, чтобы отомстить.
Так однажды пил Меншиков водку с голландским послом.
— Давай, немец, — говорит Меншиков, — за дружбу.
— Яволь.
— Кряк! — Меншиков крякнул. — Аж слезы… Ты грибком закусывай. Рыжик это. У вас такое не растёт. У нас только. У вас — одно море. Рыба в нем плавает. У нас — лес, там рыжики растут. Договоримся давай — вы нам из Амсердаму рыбу, а мы вам — рыжиков.
— И-я, и-я.
— Обмоем?
— Яволь.
— Ну как?
— Зеер гут!
— Натурлих. Закусывай, синьер… Перед тобой аглицкий посол приезжали — выпить-то не успел, а харей в щи улетел. Нешто ядро. Едва успел его за волосья из сервиза достать. Понимаешь, что я говорю?
— Яволь.
— Яволь-яволь, твою мать! — Меншиков набрал воздуха и спел. —
Эх! — и скинул со стола тарелку с рыжиками. — Приятный ты! Не чета другим.