– Вы точно жили на Моховой?

– Ну дак… Сейчас в том доме сапожная мастерская.

– А в церковь какую ходили? Симеона и Анны?

Бабка в восхищении хмыкнула - такая соплюха, а помнит. Старые люди забыли, а она помнит. И верно, была церковь Симеона, была.

– А если ваш отец работал, как вы говорите, на железной дороге, то вас могли крестить в Пантелеймоновской церкви.

– На железной, - все дивилась познаниям архивистки Дарья Никитична. - Башмачником служил, вагоны на ходу останавливал. Получал гроши, а семью держал. Не то что нынешние инженера… Вот племянник мой двоюродный, Будимирка, институт прошел, а как должен мне восемнадцать рублей, так и не отдает.

– Простить надо ему, - съязвил сержант. - Амнистия была, слыхали?

Чемоданова одобрительно взглянула на дежурного - и юмор у служивого есть? Мустафаев козырнул Чемодановой и даже подмигнул, что при его робости означало особое расположение.

– Слыхала, - кивнула бабка. - У соседки моей с подоконника кило свинины слямзили. Люди говорят - из тех, кто по амнистии соскочил… А что, всех прощают, если эта амнистия вышла? - она сложила гузкой блеклые губы. «Видать, и этого сукиного сына, Будимирку, племянника, выпустят», - подумала она.

Мустафаев вышел из комнаты и уважительно прикрыл за собой дверь.

В коридоре было тихо. Здоровенный котище, прошатавшись где-то всю ночь, возлежал на своем привычном месте, у стола. При виде Мустафаева кот благоcклонно приподнял кончик хвоста. Базилио был гордый кот и не от всех принимал подношения. К Мустафаеву кот относился снисходительно. Таких счастливчиков в архиве было человек пять, не больше.

Шкаф, где хранились ключи от рабочих комнат, был пуст, все сотрудники уже на своих местах, за исключением второго и четырнадцатого помещения.

Мустафаев собрался было вернуться к рапорту, как с улицы вошел хозяин кабинета номер два - Илья Борисович Гальперин, заместитель директора архива по научной работе, - квадратный мужчина в голубой рубашке и коричневом пиджаке, рассчитанном на куда более скромную фигуру, и в силу этого обстоятельства живот выдавался вперед, точно корма голубого цеппелина.