— «Все», «всегда», «никто». Вот за что я тебя люблю. Твоя конкретность тебе в карьере не помеха? — Буба смотрит на Кшиштофа, тот крутит головой и кусает губы: не хватало еще поругаться с ней у ксендза Енджея. Но когда-нибудь он ей все выскажет. — Если чего-то очень хочется, то все можно сделать, — добавляет Буба важно.
Кшиштоф отлично знает, что это не так. Он пытался как-то спасти одного человека, но уже ничего не изменишь, так что и вспоминать об этом нечего. За это он и не любит Бубу и не хочет выслушивать ее дурацкие, ребяческие, высосанные из пальца теории, которые вносят хаос в его упорядоченную жизнь. Хотя он многое бы отдал, чтобы хоть одна такая теория воплотилась в реальность.
— Ну что же, — ксендз Енджей поднимается, — подумайте, дети мои.
— Мир не переделаешь, Буба. — Роза тоже встает и одергивает малиновый свитер на безукоризненно плоском животе.
— Это тебе только так кажется. — Буба сгребает с тарелки соленые орешки, которые Петр по рассеянности посыпал сахаром.
Дети мои! Надо же! -
* * *Кшиштоф смотрит вслед уходящему Петру. Как красиво тот попрощался с Баськой! А ведь она в его полном распоряжении каждое утро и каждый вечер, чего ему с ней так картинно прощаться? Роза машет рукой и бежит в противоположную сторону. Себастьян все еще разговаривает с Енджеем, а ведь оба так торопились… А ему, Кшиштофу, пора на работу, чтоб ее!