Иван. С приказчиком али с кем из господ?

Марина. Дурень ты! Да будь у меня кто, стала бы я с тобой возиться? Кой от тебя толк — грубости одни.

Иван. Так что же возишься?

Марина. Ладно реветь-то! Дай сопли утру! (Достает платок.)

Иван (отстраняет). Иди ты! Зачем едешь-то?

Марина. Мое место при них, сам знаешь!

Иван. Здеся, что ли, жить нельзя?.. Неужто не надоело им задницы подтирать?

Марина. Ну и грубило ты, Ванчёк! За что их ненавидишь? Господа хорошие.

Иван. Хороших господ не бывает! Да будь они хоть из сахара, ты же нашенская. На дьявола тебе город сдался?

Марина. А мне что, тут сидеть да на тебя пялиться? От горшка два вершка, а какой филозов! Гарсон Макабр!

Иван. Не выражайся, Марья, слышь! Вожжами попотчую!

Марина. Ох, испужал!

Марина уходит в дом. Иван следует за ней.

У РАХМАНИНОВЫХ

У постели больного — Наташа Сатина.

Звучит романс «В молчаньи ночи тайной» на слова Фета. Картина весенней ночи, страстное упоение любовью и горестная исповедь.

(Романс посвящен юной Вере Скалон.)

На чистом закатном фоне, при золотых лучах, то появляются, то исчезают кусты белой сирени. Юная, лет 15, девочка — первая любовь Рахманинова — Верочка Скалон, вся в белом, с веткой белой сирени в руках, движется через сцену в глубине, нюхает сирень и, вбирая в рот ветку, как бы пьет из нее нектар. (Все это в воображении разгоряченного мозга больного Рахманинова.) Молодой мужской голос исполняет романс «В молчаньи ночи тайной». Внезапно романс сменяется бурными звуками «Весна идет» Рахманинова. Четко звучат уже знакомые слова недавно спетой песни: «Весна идет, весна идет! Мы молодой весны гонцы!»