Искренне ваша,
Джейн
ПОЛ: ДРУГ СЕМЬИ
– Куда бы мне это поставить? – спросил Пол, держа в руках большой сверток. – Это моя новая штука, только сегодня закончил, боюсь, не совсем еще высохла. – Он вытер измазанные эмульсионными красками ладони о штаны. – Я пока поставлю ее сюда, к вашей стенке.
Пол пока поставил новую штуку к нашей стенке. Новая штука – грязное, обширное убожество, исполненное в белых, беловатых и белесых тонах, – стояла у стенки.
– Интересно, – сказали мы.
– Убого, – сказала Белоснежка. – Убого, убого.
– Да, – сказал Пол. – Я думаю, это одна из моих наиубожейших штук.
– Не такая, конечно же, убогая, как вчерашняя, – заметила она, – но, с другой стороны, убожее некоторых других.
– Да, – сказал Пол, – в ней имеется определенное убожество.
– Особенно убого в левом нижнем углу, – сказала она.
– Да, – сказал Пол, – я даже готов вышвырнуть ее на рынок.
– Они становятся все убожее, – сказала она.
– Убожее и убожее, – радостно подхватил Пол. – Опускаясь в неизведанные глубины убожества, где не ступала еще нога человеческого разума.
– Крайне интересно как социальный феномен, – сказала Белоснежка. – В самый разгар того, что известно как абстрактный экспрессионизм или живопись действия и так далее, когда большинство художников объединились в единую школу, ты упорно придерживался образа. Это, как мне кажется – насколько я помню, такую живопись определяли как «живопись четких контуров» – вполне подходящее определение, несмотря даже на то, что многое остается за рамками, и мне кажется крайне любопытным, что в последние несколько лет вновь потоком хлынули работы, выполненные в манере «четких контуров».