– Это из-за дороги, – объяснил я. – Мы находимся в самом конце гравиевой дороги, которая отходит от шоссе «Аляска» и упирается в Бойнтон, это самое дальнее место на континенте, куда можно доехать.

Она молча слушала. Оркестр домучил песню, и зал вдруг оживился сотнями голосов. Бад оторвал глаза от тарелки и посмотрел на меня с искренней ненавистью.

– И что? – спросила Джорди.

Я развел руками, поиграл вилкой и продолжил:

– Ну вот. Выпадает снег, настоящий, и до весны – привет, все кончено, прости-прощай. Оказался в Бойнтоне – придется здесь задержаться.

– А если не хочешь? – спросила она, и что-то ироничное мелькнуло в ее глазах, когда она отправляла в рот кусочек краба, наколотый на изящную вилку с двумя зубцами.

За меня ответил Бад:

– Куда ты денешься?

Аукцион был благотворительным, все средства предстояло поделить поровну между домом для бывших охотников на пушного зверя, хосписом для больных СПИДом и продовольственным банком «Грейте Анкоридж». Я не возражал – даже рад был поучаствовать – но, как я уже сказал, я опасался, что кто-нибудь испортит мое свидание с Джорди. Не скажу, что это свидание было больше, чем просто свиданием, нет, зато это была возможность провести почти весь следующий день с понравившейся женщиной, а когда у вас всего два с половиной дня, то это весьма солидно. Я переговорил с Джей-Джеем и еще кое с кем; все они собирались выбрать себе по женщине и отвезти их на рыболовный корабль или на «суперкабе»

За первую женщину назначили семьдесят пять долларов. Ей было лет сорок, с виду – медсестра или стоматолог, в общем, из тех, кто знает, как подойти к утке или слюноотсасывателю. Остальные толпились вокруг и смотрели, как трое мужчин вздымают вверх указательные пальцы, а аукционист – Питер, кто же еще! – тычет то в одного из них, то в другого, отпуская всевозможные забавные замечания, пока мужики не выложились по полной.