«Да ведь как без ружья-то? Я уж тут и сетями старыми косачей ловить пробовал, да ведь не умею. А выводков тут полно. Это верно».

«Хе, — усмехнулся Михалыч, — сетями-то ты зря. Надо по другому. Ну да так и быть, научу».

Вышли наружу. Сели на порожек. Закурили.

«Первая сегодня», — сказал Андрюха не без внутренней гордости, указывая на свою сигарету.

«А что так?»

«Бросаю. Сразу не получится. Постепенно надо».

«А-а. Ну-ну. Дело хорошее», — проговорил Михалыч прикрыв глаза, словно засыпая, разомлев от пищи и хорошего курева.

Андрюхе тоже стало на душе хорошо и легко как давно уже не было. Хмурившееся до этого небо слегка повеселело. Выглянуло солнце. Мимо мирно текла река, текла куда ей было надо.

«Вот ведь, — думал Андрюха, — человек. Ну много ли ему для счастья нужно? Быть на свободе, поесть, покурить, крышу иметь над головой. Все. А я что же? От людей бегу. Все ищу чего-то. Да еще это…»

«А хлеб-то ты где берешь?» — перебил его мысли Михалыч.

«Хлеб-то? Покупаю. На „железке“».

«Ну да?!» — Михалыч даже глаза приоткрыл от удивления. «Туда же сейчас не добраться».

«Еще как добраться. Я тропу нащупал в болоте», — и Андрюху передернуло от воспоминаний того, чего ему это стоило.

«Оно конечно, — согласился Михалыч, — голод — не тетка. Жрать захочешь и в болото полезешь». Немного помолчав, спросил: «Ты бы, это, показал бы мне эту тропу. А, Андрюха?»

«Покажу. От чего ж не показать, если дичь ловить научишь».

И они условились, что не будут откладывать это дело в долгий ящик, а прямо сейчас двинутся к железной дороге, через болото, расставив кое-где по пути ловушки на рябчиков и тем самым убьют, что называется, двух зайцев.

Андрюха поразился тому, как просто были устроены эти ловушки: небольшие воротца из веточек, воткнутых в землю, в которые вешалась приманка, перед ними — веревочная петелька, другой конец которой был привязан к шесту, установленному на манер колодца-журавля. Михалыч объяснил, что рябчик, кормясь, часто бегает по земле. Увидев приманку, он побежит к ней вытянув вперед шею, как это он по обыкновению своему птичьему делает и непременно угодит головой в петлю, сдернув при этом толстый конец шеста с опоры. Длинный рычаг шеста вздернет его кверху, затянув петлю. И все.