«Вот ты говоришь, Михалыч, что невозможно отнять у человека то, что у него в голове. А что, собственно, находится у нас в голове? Да та же плоть, что и в остальных местах. Ты узко берешь, Михалыч. У нас есть душа. А душа наша — бездна. Я не знаю, понимаешь ты меня или нет. Хотя, ты знаешь, мне на это наплевать. Ты уж не обижайся».

Михалыч только хмыкнул и покачал головой. Выпили еще по одной, «за душу».

«Вот ты говоришь, смерть человека — дело обычное. Это да. Но ведь с другой-то стороны что получается? Со смертью человека закрывается, исчезает и эта бездна, этот безграничный мир, обладающий такими возможностями, о которых мы и не подозреваем. В нем можно даже путешествовать и что-то открывать для себя. Нужно только научиться попадать туда».

Андрюха замолк, ожидая ответной реакции в виде протестов, жалоб на скучность разговора и требований сменить тему. Однако Михалыч молчал, и словно бы думал о чем-то своем, неподвижно глядя на водные блики на лунной дорожке, бегущей прямо поперек реки, лишь изредко отбиваясь то наседавших комаров.

«Вот и получается, дорогой мой Павел Михайлович, что убивая человека, мы убиваем этот огромный и бесценный мир, что скрывается под внешней оболочкой тела».

«Все так, Андрюха», — наконец проронил Михалыч. «Все так. Понимать-то я это понимаю. Зря ты говоришь, что не понять. Говорить вот только как ты не умею… Тут я с тобой согласный: душа человеческая — потемки. Каких я только людей не встречал за жизнь-то. У-у-у… Иной кажется ну мужик мужиком, простяга. А ведь какие вещи может делать: хоть в музей сдавай! Другой же наоборот: с виду милейший человек, а внутри — зверюга, как только самому себя не страшно. Только вот не верится мне, Андрюха, что все это даром пропадает, что помрем мы и все на этом! Нет, парень, зря ты говоришь. Не может все это, что во внутрях, душа значит, взять вот так вот и совсем исчезнуть. Уж на что я в Бога не верую, а не может такого быть. Иначе зачем же мы столько по жизни терпим, в себе все копим? Да ты меня неверное понял. Что тут говорить? Не умею я этого сказать. Да и знаешь что, Андрюха?»