«Ну?»

«Ни к чему это, мне кажется, говорить об этом».

«Как это ни к чему?»

«Да вот чувствую я, что чем больше говоришь об этом, тем оно все сильней запутывается».

Помолчали.

«Да, ты наверное прав», — сказал Андрюха поднимаясь. «Все это чувствовать надо». И он принялся, было, складывать нехитрую посуду в котелок с тем, что бы спуститься к реке и помыть ее, как неожиданный в тот момент вопрос Михалыча заставил его снова сесть на место.

«Так что же тебя, парень, сюда загнало?»

Теперь он уже звучал не праздно, а настойчиво и даже требовательно, словно от ответа на него зависело нечто, что должно случиться дальше. Ответ, последовавший на него, был гораздо более весомым по своей значимости, чем того ожидал Михалыч.

«СПИД».

Реакцией на него было молчание. Чисто внешне Михалыч выглядел так, как будто и не расслышал ответа, но в голове его творилось нечто, к чему он не был приучен: мысли мелькали одна за другой, путаясь и межуясь с командами к действию, которые меняли друг друга, так и не успев реализоваться. Первой из оформившихся была мысль о том, что речь идет не о той ужасной болезни, которая существует где-то там, в далеких странах или, по крайней мере, не здесь, на севере, в самой глуши, а о чем-то не имеющем к этому никакого отношения, кроме созвучия в названии. Затем ему подумалось, что Андрюха, имея своеобразное чувство юмора, просто отшучивается дабы скрыть истинную причину своего бегства в леса, но взглянув на него он понял, что ни о каких шутках речи быть не может.

У Михалыча запершило в горле и он закашлялся, весьма кстати, что бы разрядить напряженное пространство.

«Ты наверное не веришь, — проговорил Андрюха переводя взгляд от горящих углей в черное, и от этого кажущееся пустым пространство над костром, — как и я по началу. Думал: ошибка, быть того не может. Проверился еще раз и поскорее „сделал ноги“, пока не свинтили. Уехал, бросив все дела, из того большого и красивого города, где я тогда был. Потом мне пришлось выбирать: или я просто куда-то исчезну, или все об этом потихоньку узнают и тогда не будет жизни не только мне, но и моим родным. Так что, вот так вот…»