Вновь возникла напряженная пауза.

«Да-а, попал ты, парень…»- Михалыч неловко заерзал, потом не зная, что сказать или предпринять, привстал и разлил по кружкам остатки водки. Не дожидаясь и уже не надеясь, что хоть маленько «заберет», выпил свою.

«У тебя что же, и жена есть?»

«Есть».

«И дети?»

«И дети».

«Попал ты, парень, нечего сказать».

«Да и не надо говорить. Я уже свыкся с этим».

«А дальше что будешь делать?»

«Не знаю. Время покажет. Поживу пока здесь, сколько смогу… Вообще-то я умирать сюда приехал», — и Андрюха одним глотком выпил содержимое своей кружки.

«А лет-то тебе сколько?»

«Тридцать три».

Как ни странно, но в эту ночь Андрюха спал спокойно. Однако этого нельзя было сказать о Михалыче. Он постоянно просыпался и никак не мог избавиться от ощущения, что ему нужно куда-то бежать. Под утро, все же, он успокоился и проснулся когда солнце стояло уже высоко, обнаружив, что Андрюхи в избушке нет. Тот сидел у костра все на том же месте, как будто и не уходил.

«Привет, Михалыч. Присаживайся, чайку попей. Ты чего такой кислый?»

Михалыч и впрямь выглядел уже не таким живчиком, как на кануне.

«В Китай не могу попасть», — ответил тот, наливая себе в кружку чай из стоящего на углях закопченного чайника и усаживаясь рядом. Андрюха чуть не поперхнулся, поняв, что пришла пора удивляться и ему.

«В какой Китай?»

«Да сон мне такой приснился: будто мы, „зеки“, всем отрядом нашим на корабле плывем.