— Что не вызывает никакого сомнения, — продолжил Каган, полностью игнорируя осторожную попытку собеседника превратить лекцию в диалог, — так это его исключительное умение выгодно себя подать. Пресса носит Карцона на руках. И что с того, что зачастую арестованные им очевидные преступники выходят сухими из воды благодаря плохой подготовке процесса? Кого это в конечном счете волнует? Кто вообще читает сообщения о судебных провалах, набранные мелким шрифтом между светскими новостями и биржевыми сводками? Шум, шум, шум!.. — вот двигатель современного мира!
Старик раздраженно фыркнул и забегал по комнате, щелкая суставами пальцев. Берл сидел, втянув голову в плечи и не понимая решительно ничего.
— Газетная жвачка! Телевизионное пойло! — гневно выпалил Каган у него за спиной и всплеснул руками. При этом его локти угрожающе хрустнули.
«Черт возьми, — подумал Берл. — Еще, чего доброго, развалится тут прямо в моем присутствии. Вот скандал будет.»
— Извините, Габриэль, — торопливо заметил он вслух, не забывая, однако, и о таинственных телепатических способностях хозяина. — Если вы обвиняете в этом лично меня…
— Что?.. При чем тут вы? — Старик резко остановился. Он удивленно посмотрел на Берла, как будто начисто забыл о его присутствии, и теперь недоумевал, откуда вдруг в комнате взялся этот верзила с квадратной челюстью. Глубоко вздохнув, Каган вернулся к окну и сел в кресло рядом со своим гостем.
— Извините, Берл, — сказал он тоном пониже. — Я что-то нервничаю. Но с вашей непосредственной задачей это никак не связано. Итак, Мигель Карцон.
Старик составил вместе кончики длинных костлявых пальцев и продолжил уже совершенно бесстрастно.
— Когда нашему герою стало тесно в маленькой Испании, он, не колеблясь, вышел на международную арену. В самом деле: зачем в поте лица бегать за местными наркодилерами, если можно найти громкое дело и без проблем заработать себе заголовки в главных газетах всех мировых столиц? Скажем, предъявив иск правительству Аргентины или выдав ордер на арест дряхлого генерала Пиночета… Так оно и случилось.