— Знал бы, что приедешь в таком виде, заказал бы для тебя наряды. Кто же мог предположить, что ты оденешься как служанка?

— Бен Ата, я всегда одеваюсь просто.

Ее широкое платье простого покроя вызывало в нем раздражение и злобу.

— А мне говорили, что ты вроде бы королева.

— Да и тебя не отличить от твоих собственных солдат.

И тут он ухмыльнулся, оскалив зубы, и пробормотал что-то, насколько она поняла, означавшее:

— Сними-ка эту штуку, и я тебе покажу.

Она понимала, что он сердит, но не представляла, что до такой степени. Когда его страна вела очередную войну, при первом же вступлении армии на чужую территорию какую-нибудь девицу тут же вталкивали к королю в палатку или просто бросали к его ногам. Почти все пленницы обычно плакали. Некоторые шипели и плевались. Некоторые кусались и царапались, когда он входил в них. Кое-кто плакал не переставая в течение всего процесса совокупления. А некоторые скрипели зубами, демонстрируя свое отвращение к нему. Бен Ата был не из тех, кто получает удовольствие, причиняя другим страдания, так что этих он приказывал вернуть по домам. Но вот что касается тех, кто плакал, или тех, кто как-нибудь сопротивлялся, — от них, как подсказывал личный опыт, можно было получить большое наслаждение, и этих он постепенно приручал. Таков был обычай, и он его соблюдал. Бен Ата совокуплялся с женщинами на всей территории своей страны и часто их оплодотворял. Но не женился, да и не собирался жениться; между прочим, его представления о браке были сентиментальными и возвышенными, как у всякого, не знающего женщин по-настоящему. А эта женщина, которая заставит его страдать почти бесконечно, хоть и с перерывами, являла собой нечто незнакомое, лежавшее за пределами его жизненного опыта.

Все в ней возмущало Бен Ата. В красоте Эл-Ит не откажешь: темные блестящие волосы, большие карие глаза и все прочие достоинства, но физически невеста его совершенно не возбуждала, и он оставался к ней холоден.