— Рождаемость резко снизилась. Да, об этом мне говорили. — Даже подтвердив ее слова, Бен Ата не мог удержаться и не съязвить: — И что же рассказали тебе эти две клячи?

— Они не знают, в чем дело. Но все лошади чем-то сильно огорчены, все поголовно. Они потеряли желание спариваться… — Тут неизбежна была бы банальная шутка, и Эл-Ит поспешила сказать, как бы предупреждая эту шутку — и, как он почувствовал, его бурные возражения: — Нет, Бен Ата, ты послушай, в опасности все животные. И все птицы. И, насколько нам известно, такая же картина наблюдается и в растительном мире тоже.

— Вы что, и с растениями общаетесь?

— Конечно.

Несмотря на слабую попытку пошутить, он ловил взгляд Эл-Ит, глядя на нее серьезно и озабоченно. Он ей поверил. Бен Ата был встревожен и готов делать все, что сможет. Такой серьезный подход сблизил их, он уселся на платформу, ближе к Эл-Ит, чем раньше, но сделал это вовсе не потому, что ему требовалось прикоснуться к ней для утешения или ободрения.

— А что люди? Много ли детей у вас сейчас рожают?

— Нет, очень мало. И чем дальше, тем меньше.

— Да, у нас тоже.

— Пограничные районы нашей зоны совсем опустели.

— И у нас дела обстоят точно так же.

Какое-то время они помолчали. С восточного края неба сквозь влажный воздух пробивались лучи восходящего солнца. Облака стали бледно-золотыми, влажными, и все вокруг окутала желтоватая дымка. В ветвях лавров сверкали радуги, и потоки опалового света пронизывали слоистый туман, поднимавшийся с болот. Фонтаны по-прежнему выбрасывали струи воды, и во влажном воздухе их шум казался приглушенным.

— По-моему, тут довольно красиво, — сказала Эл-Ит негромко и довольно уныло.

И тут он от души расхохотался, уже без тени враждебности.

— О, да брось ты, не все так плохо! Увидишь сама, когда солнце взойдет и все вокруг высохнет. Знаешь, у нас тут бывают очень хорошие дни.