— А вот к чему! Мы поручим настоящему дракону вернуть Мулан. — И он показал на окошко, где был виден этот каменный дракон.

— Что?! Что?! — всполошился Мушу. — Я, только я — настоящий дракон!

Он в запальчивости даже вцепился в бороду Предка и дернул ее так, что борода затрещала. Тот не на шутку рассердился и, ухватив Мушу поперек туловища, мигом оторвал его от полочки, за которую он цеплялся, и швырнул в сторону дверей:

— Ты не достоин занять это место! Иди, разбуди большого дракона!

Мушу с жалобным писком вылетел за дверь, но тотчас заглянул в храм снова и сказал, скаля зубы в улыбке:

— Кажется, иду на повышение! — однако в этот миг Предок в гневе бросил в него медный гонг, попав по голове, и Мушу снова выкатился наружу.

Уныло спускаясь по лестнице и волоча за собой брякающий, словно треснувший горшок, гонг, он бормотал, с раздражением посматривая назад:

— Всего один шанс! Жалко, что ли? Можно подумать, что он умрет… Он и так уже давным-давно умер!

* * *

Каменное изваяние дракона помещалось на полянке неподалеку от входа в храм. Мушу доковылял до него, и, ударяя в гонг, закричал:

— Эй ты, глыба! А ну-ка, живо, сгоняй за Мулан!

Обойдя дракона кругом и остановившись прямо перед ним, Мушу продолжал:

— Давай, друг, отправляйся! Давай!

Но дракон и не думал оживать. Мушу, помогая себе гонгом, втыкая его в поросшие мхом выемки скульптуры, взобрался наверх и оказался напротив морды дракона. Кашлянув несколько раз, на что дракон точно так же не обратил ни малейшего внимания, Мушу перескочил к нему на голову и заорал прямо в большое каменное ухо:

— Алло! — и он начал колотить по уху своим гонгом, производя страшный грохот.

Сначала по-прежнему ничего не происходило, но при одном особенно сильном ударе у основания уха появилась трещина, и оно отвалилось от каменной головы.