Мушу отшвырнул гонг, одной лапой уцепился за голову, а другой схватил отбитое ухо и попытался приладить его на место, но у него ничего не вышло. Более того, по всему телу статуи тоже побежали трещинки, и она зашаталась. Бормоча:

— Непредвиденные осложнения!.. — Мушу изо всех сил ухватился за голову изваяния.

Раздался треск, во все стороны посыпались обломки, и статуя рухнула, разваливаясь на мелкие кусочки. Целой осталась только каменная голова с одним ухом и вцепившимся в нее маленьким красным дракончиком, рухнувшая на кучу щебня, в которую превратилась статуя.

Туча пыли, взвившаяся на месте падения, рассеялась. Мушу, сидя на куче щебня напротив уцелевшей каменной морды, отряхнулся и похлопал ее по носу:

— Истукан! Эй, истукан! — но ответа не последовало.

Тут Мушу, осознав, наконец, что он натворил, схватился за голову:

— Ой, они убьют меня… — коленки его затряслись от ужаса.

А из храма донесся низкий и грозный голос:

— Каменный дракон! Ты пробудился? — и Мушу, обернувшись, увидел поверх кустов Предка, выглядывающего в окно.

Он схватил каменную голову, и, с трудом удерживая ее перед собой, юркнул за ближайший куст. Выставив голову изваяния над кустами, Мушу отвечал:

— О, да, я проснулся! Я — большой каменный дракон! Доброе утро, сейчас я отправлюсь за Мулан! — и, немного помолчав, Мушу с беспокойством осведомился:

— Я уже сказал, что я — большой каменный дракон?

— Иди! — торжественно провозгласил Предок. — От тебя зависит судьба семейства Фа!

— Можете не волноваться, я не ударю в грязь лицом! — отвечал Мушу, гордо выпячивая грудь, но при этом он потерял равновесие и в обнимку с тяжеленной каменной головой покатился с пригорка, на котором стоял за кустами. Скатившись вниз, Мушу с трудом выполз из-под придавившей его головы, бормоча: