— Что нашло на господина Ардити? — произнес он, отдуваясь. — Что произошло такого, что нельзя выразить нормально, сдержанно, как приличествует человеку?

Ардити сглотнул слюну, приготовился и зашептал:

— В селе Ятир возник злой замысел. Может быть, он произрастал уже долгие годы. Жители деревни хотят катастрофы, хотят горя, жаждут беды, что обошла их стороной в войнах, которые велись за морями. Они скучают, заброшенные, и потому хотят опрокинуть экспресс-поезд. Наш прекрасный скорый поезд.

После длительного молчания господин с усилием поднял голову, неуклюжим движением оттопырил ухо, как бы желая как следует расслышать речь старика, чтобы уяснить все эти странные факты.

— Перевернуть, господин Ар-ди-ти? — переспросил он, наваливаясь на стол бесформенным телом.

— Да, да, — подтвердил тот, — разрушить. Начальник подался вперед своим неуклюжим корпусом.

— Уничтожить, сударь? — продолжал он допытываться усталым голосом, и какая-то мысль, будто раскаленным свинцом, залила его глаза.

— Именно так, — с горячностью отозвался старик. — Они хотят опрокинуть его там, где большой мост. От меня, от меня, — старик кулаком постучал себе в грудь, — они требуют, чтобы я сегодня вечером не являлся переводить стрелки.

Начальник закрыл слезящиеся глаза и погрузился в тяжелую дремоту. Голова его упала на грудь, и рот раскрылся. И вдруг из его нутра вынырнул смешок, добрался до толстых губ и упал с них. Он положил на стол жирную руку, на нее — приплюснутую голову, широко раскрыл оба истекающих влагой косых глаза и уставился на Ардити, почтительно ожидающего мнения начальства:

— Это приятные новости… сударь… милые факты. Я давным-давно простился с надеждой услышать что-нибудь подобное, это же превосходные новости! — заключил инспектор осипшим от утробного смеха голосом.