Гудок поезда теперь отчетливей слышен с соседних гор, стремительный и гневный, и его эхо предвещает появление поезда. Вопреки заведенному обычаю, я взбираюсь на камень и высоко подымаю красный флаг, сигнал опасности. Одним махом прорывает паровоз завесу тумана, огибает на полном ходу последний поворот. Прям его путь к нам, ритмичны удары колес по искрящимся рельсам, многозвучен его могучий ход, послушна ему вереница вагонов, слитных, словно приклеенных друг к другу. Два пучка слабого света от лобовых фар паровоза высвечивают туман, прокладывая путь движению поезда. Они красивы, как закатные лучи. Голова Зивы склонена, глаза широко раскрыты, усмешка замерла на ее лице. Красный флаг вот-вот разорвется на части под напором ветра. Скучающий машинист видит меня и не может понять, что происходит. Он тотчас гудит в знак протеста, но я продолжаю тупо размахивать красным флагом. Луч солнца внезапно прорезает заслон облаков и отражается на лобовом стекле паровоза. Надо мной — перепуганное лицо паровозного машиниста. Паровоз меж тем сходит со своей колеи, пролетает рядом со мной и со страшным грохотом несется прямо на рельсы Ятира, на наши короткие пути. Колеса остервенело колотят по воздуху, вагоны один за другим перебегают на заброшенную колею, на ржавые, замшелые рельсы, колеса подпрыгивают и стучат, как отбойные молотки. Крики счастья взмывают ввысь: «К нам! Они едут к нам! По нашим рельсам!» Но мы так малы и ничтожны, куда нам удержать такую махину счастья, что обрушилась на нас. Конец пути обозначен заслоном из бревен, они несутся навстречу паровозу, делающему последние попытки остановить этот дьявольский галоп. В стремительном отчаянье паровоз несется к тупику, мощным ударом бампера врезается в заслон, крушит бревна и, раскачиваясь, сходит с рельсов. Как тяжело раненное животное, потерявшее равновесие, состав заваливается набок и летит в чашу пропасти, доверху наполненную туманом.