— Это они во мне ошиблись.

— Поль умняга. Божий дар. Чистый парень. Зинке повезло, — воспылал Автономов, командуя на столе.

— И поэтому ты с ним Вась-вась?

— А ты бы, конечно, выдал нравоучительную нотацию, писака? Он мне нравится, черт возьми.

— Он моложе Зины?

— На два года.

— Жди развода, Раиса права, — скрепил я, и мой дружок внезапно погрустнел. Печальное сочувствие, почти жалость прочел я на его худом, выразительном лице. ТЫ ПОСТАРЕЛ, АНАТОЛЬ. ТЫ ЗДОРОВО ПОСТАРЕЛ.

— Ты постарел, Анатоль. Всегда был бесшабашным отчаюгой, а теперь у тебя пенсионное мышление.

Врезал.

Затем последовали растроганные воспоминания с неизменным «а помнишь?.». и временами чуть ли не со скупой мужской слезой. Сочинитель, стыдясь, решил упустить их в этом повествовании — потому что далекое прошлое безвозвратно, и незачем травить душу. НЕЗАЧЕМ ТРАВИТЬ ДУШУ, твержу я. Раскопки прошлого эксгумации подобны, и незачем травить душу. Беру ответственность лишь за настоящее, без загляда также в будущее, чтобы опять же не травить душу. Вот прозвенел звонок в прихожей, это реально и представимо. Автономов встрепенулся. Он вдруг сильно побледнел. Ну а я удивился:

— Что с тобой, Костя?

— НАВЕРНО, ОНА.

— Прекрасно. Иди открывай.

— Погоди.

— Чего годить! Девица ждет.

Автономов встал. Звонок прозвенел еще раз и еще.

— Да что с тобой? Она уйдет, если ты будешь телиться, — рассердился я.

— Иду. Но учти… — Он недоговорил.

Он отклеил ноги от пола и двинулся в прихожую походкой ревматика. Я недоуменно смотрел ему в спину. Автономов обернулся. — Учти, — закончил он мысль и скрипнул зубами, — никаких вольностей, Анатоль.

Пораженный его необъяснимым поведением, я закурил. ИНТЕРЕСНО, В САМОМ ДЕЛЕ ИНТЕРЕСНО, ЧРЕЗВЫЧАЙНО. БА! Я ВЕДЬ НИКОГДА НЕ ЛЮБОПЫТСТВОВАЛ, СКОЛЬКО ЖЕНЩИН БЫЛО В ЖИЗНИ МОЕГО СТАРИННОГО ДРУГА.