— Ну, понял, предположим.

— АНАТОЛЬ, ЭТО ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА В МОЕМ ДОМЕ, — странным голосом произнес Автономов.

Мы вошли в гостиную один за другим, след в след, как ходят волки. СТАРЫЕ, СЕДЫЕ ВОЛКИ. Милена, она же Мила, разглядывала корешки книг на полках. Она обернулась.

Двадцать семь лет, сказал Автономов. Ой ли? Она выглядела куда как старше. Крупная, широкоплечая женщина, коротко стриженная, в светлой кофточке и длинной темной юбке, широкобедрая. Миловидное лицо, не очень накрашенное, с веселыми, осмысленными карими глазами, но какой-то бугристой нездоровой кожей. Она приветливо улыбнулась. Зубы были хорошие.

А что увидела сама Милена? Ничего, в общем-то, хорошего. Перед ней раскланивался, сообразно представлению Автономова, пожилой низкорослый Сочинитель, абсолютно седой и редковолосый, с нагловатым взглядом из-под круглых очков, в затрапезных джинсах и свитерке. (На самого Автономова она успела, надо думать, наглядеться за три года.)

— Ей-богу, Милочка, ей-богу, он является автором многих книжек, — говорил, как бы сам себе не веря, взволнованный Константин Павлович. — Да вот видишь, вот посмотри, вот его опусы стоят на полке. Он мне, понимаешь, все, что у него выходит, все непременно дарит. Ну а я на полку ставлю… вот видишь сколько, — оскорбительно тыкал он пальцем в мои бестселлеры.

— Я, к сожалению, не читала, — смущенно призналась Милена, улыбнувшись мне.

— Ничего, он еще напишет, ты прочитаешь. Ты садись, Мила. Вот сюда. Это диван. А я сейчас на стол накрою.

— Да не надо, Константин Павлович. Я не голодная. И я ненадолго. Работать в отделе некому, вы же знаете.

— Освобождаю тебя на сегодня от работы, — окреп голос начальника Автономова. Он вроде бы оклемывался.

— Ну, спасибо, — рассмеялась гостья. Бугристое лицо ее сразу похорошело. — А отчеты подпишете?

— Подпишу, конечно. Как же! Обязательно.

СУЩЕСТВОВАЛИ, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ДЕЛОВЫЕ БУМАГИ. ПРЕДЛОГ ДЛЯ ВИЗИТА?