Автономов задумался. Худой, остролицый, чисто выбритый, с седым ежиком волос. Припухшая губа. Синяк под глазом.

— А не стал ли ты, Анатоль, импотентом? — прищурился он.

Я оскорбился.

— Скажешь тоже! Потенция жуткая. И творческая тоже.

— Ну-ну. Дай Бог. Но предупреждаю: не кидайся на мою гостью, когда подопьешь.

— Что ты, Костя, дорогой! Разве я такой?

— Ты именно из таких, — жестко определил мою сущность К. П.

Но сначала появился зять Аполлон, 27-летний молодчик с внешностью греческого героя, несовременный красавец. Он вошел на кухню вслед за своим тестем, высокий, стройный, светловолосый, затянутый в светлые джинсы, в небрежно распахнутой светлой ветровке, и осветил кухню белозубой улыбкой: — Здравствуйте.

Сразу как будто послышалось учащенное женское дыхание, прошелестел, кажется, шепоток: — Какой парень, девочки! Отпад! — И сразу подумалось, что Зинаиде, дочери Автономова, нужно держать своего мужа дома на привязи, если она хочет сохранить семью.

Нам не доводилось встречаться. Зятем Автономова этот несусветный Аполлон стал полгода назад, и произошло это без громкой огласки, без пышной свадьбы.

— КТО ТАКОЙ? — спросил я Константина Павловича, когда он сообщил в один из заходов ко мне, что его дочь обзавелась новым мужем.

— ВАРЯГ! — последовал краткий ответ. Автономов был явно озабочен.

Аполлон Бельведерский прибыл прямиком из столицы.

— И чем он занимается, Костя?

— Малюет.

— В смысле?

— Художник.

— Дипломированный?

— О да!

— Видел его работы?

— Видел. По-моему, заумь.

— Андеграунд, что ли?

— Что-то в этом роде. Трудно сказать. Бородатые женщины, например. На фоне каких-то металлоконструкций. У тебя когда-нибудь были бородатые женщины, Анатоль?