— Усатенькие попадались.

— РАИСА ПРЕДСКАЗЫВАЕТ НЕИЗБЕЖНЫЙ СКОРЫЙ РАЗВОД.

— Так. Ясно.

— РАИСА РВЕТ И МЕЧЕТ, — сообщал Автономов через месяц-другой.

— Почему?

— Ну, видишь ли, он не имеет постоянной работы. Она считает, что он живет на содержании Зины.

— А это так?

— Возможно. Не знаю. Я не лезу в их дела и ей советую не вмешиваться. Но ты же знаешь Раису! Ты вообще знаешь тещ?

— Не вспоминай.

— А Зинаида стоит за него горой.

— Молодец.

— Смертельно любит.

— Так и надо.

— А РАИСА БЕСИТСЯ.

— Ничего, Костя, перебесится. В конце концов, они не с вами живут.

— А он неизменно вежлив и насмешлив. На него ее эскапады не действуют.

— Умная позиция.

— РАИСА, — (это уже недавнее сообщение), — ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ, АНАТОЛЬ, ХА-ХА, КАЖЕТСЯ, ПОЛОЖИЛА НА НЕГО ГЛАЗ.

— Да ты что?!

— Серьезно.

— И в чем это выражается?

— Да во всем. То зверем смотрела, а теперь не знает как и чем

угодить.

— Это же прекрасно!

— ТЕПЕРЬ БЕСИТСЯ ЗИНАИДА. — Ха-ха-ха!

Автономов познакомил нас.

Почти с восхищением рассматривал я великолепное лицо этого молодого Аполлона, пока он, скромно присев на табурет, закуривал «честерфильдину».

— Слышал, Константин Павлович, что Раиса Юрьевна отбыла в столицу? — пустил он первое облачко дыма.

Автономов хлопотал у плиты. Очень вкусно пахло жареным мясом.

— Точно, Поль. Отбыла. Очень хорошо.

— И надолго?

— Говорят… в банке говорят, что на пару недель. А я, Поль, между нами говоря, не заплакал бы, если бы она стала невозвращенкой, — вдруг раскрылся, как на духу, Автономов. — Нет, не заплакал бы!

— Ну-у, Константин Павлович! Как можно! — блеснул в улыбке зубами его зять.