Я позвонил разок в дверь и вдруг услышал, что кто-то наверху стучит в стекло. Глянув вверх, я увидел Мурру в окне ванной комнаты Глории Хилтон. Моя лестница по-прежнему была прислонена к стене, и взобравшись наверх, я спросил Мурру, что случилось.

Он открыл окно и пригласил меня войти. Он весь дрожал и был очень бледен.

— Ваш парень приехал? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Он внизу. Час назад я встретил его на станции.

— Теперь отношения уже налажены?

Мурра покачал головой.

— Он все еще ожесточён. Ему всего пятнадцать, но он говорит со мной, как будто он мой прапрадедушка. Я поднялся сюда только на минуту, и теперь у меня не хватает духу спуститься вниз.

Он взял меня за руку.

— Слушайте, — сказал он, — может, Вы спуститесь и наведёте мосты, а?

— Если мне еще есть, чем наводить мосты, я бы приберёг материал для дома, — сказал я. Тут я кратко обрисовал ему далеко не идеальную обстановку, сложившуюся в моём доме.

— Делайте, что хотите, но не совершайте моей ошибки. Храните свой семейный очаг несмотря ни на что. Я знаю, что временами это бывает чертовски тяжело, но, поверьте мне, есть положения в десять тысяч раз тяжелее.

— За одно я благодарю бога, — сказал я.

— За что?

— Глория Хилтон не врывалась в мою жизнь и не признавалась мне в любви.

Я спустился на первый этаж к сыну Мурры. Юный Джон был одет в костюм, как настоящий мужчина. Под пиджаком на нём даже был жилет. Джон носил большие очки в черной оправе и имел вид профессора колледжа.

— Джон, — сказал я, — я старый друг твоего отца.

— Вот как? — произнес он и смерил меня взглядом. Он и не подумал протянуть мне руку.