Маша, поцеловав Гриню, ласково потрепала его ладошкой по лицу и пошла к эстраде. Боцман залпом выпил стопку водки. Гриня сел и тоже налил себе, не спеша выпил, повернулся к Клаве.
— Ты права, Клава, надо жениться.
Клава сидела насупившись, строго поджав губы. Под шумок хватил свой фужер и патлатый бич. Лысый ударил ладонью по столу, крикнул:
— Надо жениться! — опрокинул в рот фужер.
Клава, покачав головой, презрительно скривила губы.
— Ну до чего ж бесстыжие девки пошли. Я бы, например, и за миллион не разделась.
Захмелевший Пал Палыч не удержался:
— Ты, конечно, извини, Клава, но, я думаю, тебе этого никто и не предложит.
Клава с тем же презрением ответила:
— Конечно! Я порядочная женщина! — Сообразив, что имел в виду муж, вскочила. — Хам! — Со всего размаха она влепила боцману пощечину и, крепко стиснув сумочку, быстро двинулась к выходу.
За соседним столиком зааплодировали. Полуобернувшись, Клава бросила:
— Придешь пьяный — будешь ночевать за дверью. На коврике!
Боцман, проводив ее взглядом, усмехнулся.
— Как всегда она думает, что унесла все деньги, — подмигнул Грине боцман. Он приподнял ногу, отвернул брючину и, запустив руку под носок, вытянул пачку денег, хлопнул ею о стол. — Что ж, значит будем ночевать на коврике!.. Витек! — подал знак официанту.
Официант сделал ручкой.
— Пал Палыч, уже! — Подбежал к боцману. Тот вручил официанту несколько купюр.
Через некоторое время в оркестре снова поднялся барабанщик, ударил палкой по тарелке, объявил:
— По просьбе всеми любимого боцмана Пал Палыча — любимая песня плавбазы.
Оркестр заиграл вступительные такты. Маша подошла к микрофону, запела: