— Я вообще голосовать не буду, — сказал Гуин Филлипс. — Все темы дурацкие.

Учитель промолчал, поскольку в глубине души разделял это мнение. Но когда Джордж Сполдер добавил: «Бабские штучки, вот что это такое!» — мистер Картрайт счел своим долгом поставить четвертый «В» на место:

— Не обманывайте себя. Пока вы тут сидите и ворчите, девчонки всей страны варят мыло, разводят опарышей, взрывают пакеты с заварным кремом. Они учат химию, биологию и физику. Победителей не судят. Они свои экзамены сдали.

Неожиданно для себя он вдруг почувствовал усталость от бесконечных препираний и быстро засеменил вдоль парт, на ходу поторапливая учеников: «Пора с этим кончать, Робин Фостер. Поторапливайся, Рик. Какая тебе разница? Ты все равно в школе редко объявляешься, если верить мисс Арнотт. Спасибо, Тарик. Я хочу, чтобы все посмотрели на Тарика. Вот вам пример, достойный подражания. Он сделал выбор. Он заполнил свой бюллетень, не очень аккуратно, но вполне разборчиво. И вот он опускает листок в урну. Спасибо, Тарик. Благодарю тебя. И тебе спасибо, Генри. Не надо так запихивать. Спасибо, Расс. Спасибо. Спасибо, Мартин, я надеюсь, что все останутся вполне до…»

Мистер Картрайт запнулся. Было очевидно, что новичок его вообще не слушает. Когда тень мистера Картрайта легла на его парту, он просто вытащил указательный палец из правого уха на пару секунд, взял аккуратно заполненный бюллетень и опустил его в пластиковый контейнер. При этом взгляд его ни разу не оторвался от книги.

Мистер Картрайт был не на шутку озадачен. Осторожным движением он вытащил пальцы Мартина Саймона из ушей и спросил его:

— Что ты делаешь?

Теперь ученик был озадачен не меньше, чем его учитель.

— Читаю, сэр.

— Читаешь? Что ты читаешь?

— Бодлера.