Глаза мистера Картрайта округлились.

— Бодлера?

Он окинул классную комнату быстрым взглядом, допустив на секунду безумную мысль, что никто из учеников не услышал этого диалога. Как бы не так. Весь класс навострил уши.

— На французском или на английском? — спросил мистер Картрайт, полагая, что ему удастся разрядить напряжение невинной шуткой.

Щеки Мартина Саймона залила краска стыда.

Мистер Картрайт перевернул раскрытую на столе книгу.

— На французском!

— Простите, — автоматически произнес Мартин Саймон.

— Ты тоже, мальчик, прости меня.

Возникла пауза. Затем мистер Картрайт сказал:

— И чего же ты ждешь? Собирай свой портфель и отправляйся.

Мартин Саймон поднял изумленный взгляд.

— Куда отправляться, сэр?

— Куда угодно. Думаю, ты имеешь полное право выбирать. Можешь пойти к мистеру Кингу. Или к мистеру Хендерсону. Уверен, что любой из них будет счастлив взять тебя в свой класс.

— Но зачем?

Мистер Картрайт по-свойски разместил свой огромный зад на парте Мартина Саймона. Такой умный мальчик, подумал он, мог бы и сам сообразить.

— Пойми меня правильно, — начал он. — Здесь тебе оставаться нельзя. Во-первых, ты умеешь читать. Уже поэтому тебе здесь не место. Но мало того. Ты умеешь читать по-французски.

Учитель повернулся к классу и обвел кабинет одним широким жестом, словно желая привлечь остальных учеников в свидетели.

— Думаю, языком в этом классе мы будем заниматься немало, — продолжил он свое объяснение. — Я и сам порой могу наговорить лишнего. Кроме того, здесь будут звучать весьма выразительные местные наречия. Возьмем, к примеру, Тарика. Насколько мне известно, он ругается сразу на трех различных субконтинентальных диалектах. Вот только по-французски здесь не говорит никто.

Мистер Картрайт посмотрел на Мартина Саймона.