– вскинулся Добкин, – всем вам хочется расследовать аферу века, а не понимаете, что мы не в Америке и мы не центральная газета, вроде Комсомолки или Московских Новостей, у нас нет ни таких денег, ни крыши, чтобы впрягаться аферы века раскрывать.

– А я слыхала, говорят, его именно за то, что своих предал, – сказала буфетчица Ася, – Миша ведь с ними со всеми в одном институте учился.

– С кем это с ними со всеми? – изумленно приподняв брови, спросил Добкин, – тебе бы, Ася, не буфетом заведовать, а следственной частью.

– Да ну вас всех, – махнула рукой Ася, – я женщина слабая, куда мне.

– И правильно, – кивнул захмелевший Сан Саныч, – живым надо жить и жизни радоваться.

Сан Саныч уже минут десять как все примерялся к Ирочкиным грудкам, как бы плечиком так прижаться к ним невзначай, да надавить…

– Живым надо жить и извлекать уроки из ошибок тех, кто уже неживой, – подытожил Добкин.

Он тоже уже минут пятнадцать как закашивал свой замаслившийся взгляд в совсем не траурное декольте ответ-секретаря Ирочки Дробыш.

– Ася, а включи кА нам эту, Европу Плюс, что ли? Может потанцуем, Ирина, айда медленный танец со мной забацаем, – сказал ВРИО главного.

– На поминках? Танцы? Да вы что! – недоуменно пожав плечами удивилась Ася.

– Да чего уж, – махнул рукой Добкин, – включай, покойный бы нас правильно понял.

Ася вздохнув, пошла к буфетной стойке.

– На этих поминках, последнее спасибо Летягину, хороший он был человек, я в буфете недельный план по закускам и по коньяку сделала, – включая магнитолу, подумала буфетчица.

– Мертвым – кладбище, а живым-живое, – подумал Сан Саныч, подливая себе загадочного Хеннеси и ревниво глядя, как новый ВРИО главреда тащил мягкую Ирочку на паркет…

2.

Ноль-второй борт авиаотряда "Россия" администрации президента работал сегодня по чартеру.

Зарабатывал деньги.

Впрочем, работал президентский экипаж не столько ради денег, сколько для практики, для налёта.