Господин де Сент-Коломб спросил художника, может ли тот вернуть ему полотно, взятое на время: господин Божен показывал картину одному торговцу из Фландрии, и тот заказал копию с нее. Живописец сделал знак старухе в чепце клином на лбу; она поклонилась и пошла за картиной в рамке черного дерева – с вафлями на блюде. Он показал ее господину Маре, особо отметив бокал на ножке и затейливо свернутые желтые трубочки. Потом бесстрастная старуха принялась обворачивать картину покрывалом и обвязывать веревками. Мужчины глядели на работавшего художника. Господин де Сент-Коломб снова шепнул господину Маре:

– Прислушайтесь к звуку кисти господина Божена.

Они оба закрыли глаза и стали вслушиваться в шорох кисти по полотну. Затем господин де Сент-Коломб сказал:

– Теперь вы познали технику ведения смычка.

Господин Божен обернулся, чтобы спросить, о чем это они там шепчутся.

– Я говорил о смычке, сравнивая его с вашей кистью, – отвечал господин де Сент-Коломб.

– Полагаю, вы заблуждаетесь, – со смехом возразил художник. – Я люблю золото. И занимаюсь тем, что отыскиваю дорогу, ведущую к таинственным его отблескам.

Они распрощались с господином Боженом. Белый чепец клином на лбу сухо кивнул вслед гостям, когда за ними затворялась тяжелая резная дверь. На улице бесновался снежный ураган. Они ничего не видели и то и дело оступались в сугробах. Наконец они вошли в находившийся поблизости зал для игры в мяч. Заказали по чашке супа, выпили его, дуя на горячее облачко пара и прохаживаясь по зале. Они смотрели на знатных господ, что играли в окружении своей челяди. Юные дамы, сопровождавшие кавалеров, приветствовали аплодисментами лучшие удары. Затем они вошли в другую залу, где на подмостках декламировали две женщины. Одна из них произносила громко и нараспев:

– «Они блестели ярче факелов и мечей. Прекрасная даже без украшений, в одном лишь сиянии своей прелести, вырванная из пучины сна. Чего же ты хочешь? Мне неведомо, может ли эта небрежность, эти факелы и тени, эти крики в тишине…»