Васек».

— Пап, и что теперь? Сильно?

— Ну, как тебе сказать. Я заявил в милицию. Там на бампере кровь, вдруг сбили кого.

— Кровь?

— Да непонятно.

— Сильно разбил?

— Хочешь, иди посмотри. — Отец устало вздохнул. — Бампер, капот, фары. Радиатор потек. Не знаю, возможно, двигатель накрылся, если они без радиатора ехали. Оценили примерно тысяч на семьдесят.

Она посмотрела на мать, и захотелось убить своими руками, за все разбитые надежды и ожидания, слезы и нервы, потраченные на благо сына, которому нет дела до чужих страданий, который каждый раз выкидывая очередной фортель, прикрывается элементарным: «Прости», — столь узким и всеобъемлющим одновременно.

Вопросом о том, когда все это закончится, уже никто не задавался. Еще предпринимались вялые попытки перевоспитания тридцатипятилетнего заблудшего, но время было упущено так давно, что установить точную дату потери не представлялось возможным, и лишь только искалеченные жизни, одна по собственной воле, другие в силу обстоятельств и средств, сосуществовали в едином пространстве и времени, завязанные на непреодолимом кровном родстве. И эти отношения связующие мир в длинную цепь родных, близких, братьев, сестер, кузин и так до бесконечности определялись чувствами ответственности и долга, которые зачастую уродовали больше, чем может показаться.

— Пап, что в милиции говорят?

— А что они могут? Следователь у меня спросил, что я хочу. Ну, я и ответил, может посадят, хоть немного спокойно поживем. А он, нет, не посадят. К шестидесятилетию победы будет амнистия.

* * *

Она вышла на пять минут за хлебом, торопясь быстрее вернуться домой, готовить ужин к возвращению отца.

— Маша, иди сюда, — перед подъездом ее остановил Василий Петрович, маленький усохший старик, сосед с первого этажа. — Присядь. — Она попыталась ускользнуть, сославшись на занятость, но он настаивал.

— Он вошел вот так, — Василий Петрович указал рукой на газовую трубу, очертил линию вдоль окон и остановился на балконе. — Оторвал сетку и залез. Потом вышел через дверь с сумкой. — Его рука, вытянутая параллельно дому, чуть подрагивала.